![]() |
Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )
![]() |
Бобровский Д. |
![]()
Сообщение
#1
|
![]() Участник ![]() ![]() Группа: Пользователи Сообщений: 2 205 Регистрация: 11.4.2010 Пользователь №: 24 306 Город: Минск Репутация: ![]() ![]() ![]() |
СВЕДЕНИЯ О ТОМ, КАК БЫЛ РАНЕН
И ВЗЯТ В ПЛЕН АНРИ ДЕ МОНМОРАНСИ, ГУБЕРНАТОР ЛАНГЕДОКА 1. СООБЩЕНИЕ ОЧЕВИДЦА Это сообщение – подлинный документ, - приводится в книге одного тулузского историка. Автор – кавалерийский офицер, капитан, - адресовал его королю. Историк пишет: «вот этот документ передо мною, я привожу его слово в слово». Документ составлен довольно неуклюже, автор не был литератором, увы. В квадратных скобках мы приводим возможные уточнения. Итак: «Герцог Монморанси, в простой кирасе, был верхом на породистом гасконском коне, сером в яблоках, с султаном из коричневых и синих перьев. Он пересек ров, в котором совсем или почти не было воды, за ним последовали те [из его соратников – А.Н.], у кого были хорошие лошади, в том числе господа де Сен-Лоран [братья?] . Прочие же остались смотреть, что с ними будет [по другую сторону рва, на окраине городка, стоял со своим отрядом Гастон Орлеанский]. У него в седельных кобурах было два пистолета и еще были приторочены два коротких и широких клинка, помимо шпаги, которую он держал в правой руке. Мушкетеры встретили его залпом, и он был легко ранен, а сам разрядил пистолеты – из одного убил солдата, который ранил его из мушкета в бедро, а из другого ранил г-на Борегар-Шампона, командира эскадрона королевской кавалерии; тот, раненый [видимо, не тяжело], развернулся к герцогу Монморанси и выстрелил в него в упор. Пуля пронзила герцогу правую щеку, около уха, видимо, выбила также несколько зубов, поскольку он в тот момент что-то говорил или отдавал приказ. Короче говоря, герцог сражался столь яростно, что еще многих ранил или убил. Но его прорыв некому было поддержать, и ему не удалось пробиться - это было неизбежно. Несомненно, если бы у его коня хватило сил перескочить через [видимо, другой] ров, он избежал бы плена. Но конь получил несколько мушкетных ран и наконец упал, увлекая седока. Г-н герцог упал наземь, [к этому моменту] он был раз десять ранен из мушкетов, а также из пистолетов, и стрелявшие сразу закричали: «Монморанси! Монморанси!» Тогда г-н де Сен-Мари, сержант из роты г-на Сен-Прейля, капитана гвардейского полка, приблизился к герцогу, и тот попросил не оставлять его. Тем временем подъехал г-н де Сен-Прейль, и герцог воскликнул: «А, Сен-Прейль!» Тот ответил: «Держитесь, сударь, это все пустяки!» И он приказал г-ну Сен-Мари присмотреть за раненым, а герцог снял с пальца правой руки недорогое кольцо и дал г-ну де Сен-Мари, прося сохранить его из любви к нему, позаботиться о нем и помочь ему исповедоваться, поскольку [полагал, что] близится его смертный час. Тотчас же г-н де Сен-Мари поднял его и пронес на своей спине две тысячи шагов, а то и более, с помощью нескольких слуг. Он привел к раненому духовника маршала Шомберга, и тот его исповедал. Духовник также вызвал десяток солдат (королевских гвардейцев) для конвоирования, и г-на герцога перенесли в Кастельнодари; для этого взяли лестницу [стремянку] , на нее положили доски и несколько плащей. В городе герцогу перевязали раны. 20 сентября 1632 года» [ В других воспоминаниях Сен-Мари называется Сен-Мартеном. Биографию Сен-Прейля см. в отдельном тексте.] 2. ВОСПОМИНАНИЯ ЖИТЕЛЕЙ КАСТЕЛЬНОДАРИ «….Первый выстрел задел ему горло, и это привело его в ярость. Он ввязался в схватку и пробился до седьмого ряда противников, под градом мушкетных пуль. Две пистолетных пули пробили ему правую щеку, выбив несколько зубов. Конь его пал мертвым. Два сержанта, приблизившись к нему, разоружили его и сняли кирасу. Бутелье (сержант - А.Н.) отправился в Кастельнодари, чтобы приготовить для него квартиру. Сен-Мартен взвалил герцога на плечи и перенес на хутор, расположенный на полпути до Кастельнодари. Герцог попросил исповедника; духовник маршала Шомберга, придя на хутор, оказал ему эту услугу, а затем явился хирург роты королевских шволежеров и перевязал ему раны. Выяснилось, что герцог получил семнадцать ран; ему перевязали раны на шее и на голове, а потом понесли в Кастельнодари на лестнице-стремянке, на которую положили пару досок, немного соломы и несколько плащей. Его конвоировали десять вооруженных солдат из королевской роты, которых прислал маршал Шомберг. Шомберг не рискнул оставить Монморанси в Кастельнодари. Там было небезопасно. Потому 05 сентября он покинул город и лично сопроводил его до замка Лектур (Lectoure), комендантом которого был маршал де Роклор (Roquelaure). Для обеспечения охраны пленника он разместил в окрестностях восемь подразделений кавалерии. Выдержки из писем Шомберга к Ришелье: - (04/09/1632), о ранениях Монморанси и потерях в его отряде: «...Г-н де Монморанси не умер от полученных ран, многие его спутники убиты, но монсеньор герцог Орлеанский еще находится в трех лье отсюда со своей армией...» H.G.L T12 Preuves C1816 piece 1632 - (07/09/1632): «...Я надеюсь, монсеньор, что вы одобрите решение, принятое мною касательно г-на де Монморанси, и ожидаю, что вскорости вы сообщите мне, каковы будут распоряжения короля и что я должен буду делать с ним дальше..». H.G.L T12 Preuves C1820 piece 547 В своем последнем бою герцог проявил отвагу, достойную рыцарей былых времен. Граф де Риё убеждал его, что надобно отступить. Герцог ответил: «Риё, мой добрый друг, медлить нам больше нельзя. Вперед – и будем держаться стойко!» На что граф ответил: «Раз так, сударь, я умру с вами.» От мастера\переводчика: Вот такие были люди. Люди, которые произносили подобные фразы не для красного словца - они так чувствовали и так жили. 3. ПОСЛЕДСТВИЯ - РЕЗЮМЕ ИСТОРИКА Король лично направился в Лангедок, чтобы покарать восставших. Он велел созвать заседание генеральных штатов, и они собрались, как обычно, в Монпелье. Однако они не могли уже больше дискутировать на тему налогообложения. Анри де Монморанси предстал перед судом Парламента в Тулузе, которым председательствовал хранитель печатей. По приказу Ришелье они осудили его на смерть. Герцог был обезглавлен во дворе ратуши в субботу 30 октября 1632 г. Когда завязался бой, пишет Мишо (Michaud) в своей «Биографии», за ним последовал в атаку всего один эскадрон, и они пробились вглубь рядов противника на двадцать пять или тридцать шагов (футов?). Но встречные залпы мушкетеров были столь сильны, что более дюжины его спутников пали мертвыми тут же; ряд других был выведен из строя, а остальные обратились в бегство. Монморанси, получив удар шпагой(?) по горлу, так разъярился, что, пришпорив коня, перескочил через ров шириною три или четыре туаза (шесть футов, около двух метров – А.Н.), который отделял его от пехотинцев противника. Он сметал со своего пути всякого, кто подворачивался (…). Наконец, он прострелил из пистолета левую руку одному капитану шволежеров, который намеревался с ним сразиться. Тот, вытащив пистолет правой рукой, выстрелил, пробив ему правую щеку возле уха (…)Монморанси продолжал сражаться, как будто остался невредим; но почти сразу же его конь, получивший несколько ран, споткнулся, взвился и упал наконец мертвым. Герцог не смог выбраться и остался лежать, словно мертвый. (…) Когда его принесли в Кастельнодари, жители города так взволновались, что пришлось обнаженными клинками отгонять толпу; люди заливались слезами и открыто проявляли свою скорбь при виде этих импровизированных носилок. Эта скорбь еще сильнее проявилась в Тулузе на протяжении тех пяти дней, пока шел процесс, и после гибели маршала. Но и в войсках, которые ввели в город 29 октября, чувствовалась та же боль, что и у местного населения, и на лицах солдат можно было прочесть, что они с сожалением исполняют данный им приказ по охране порядка в городе. ![]() Анри де Монморанси. Портрет Франсуа-Эдуарда Пико (XIX век) Сообщение отредактировал Kirill - 31.5.2012, 21:20 -------------------- «Кто не жил до 1789, то вообще не жил »(с) Талейран
|
![]() ![]() |
Бобровский Д. |
![]()
Сообщение
#2
|
![]() Участник ![]() ![]() Группа: Пользователи Сообщений: 2 205 Регистрация: 11.4.2010 Пользователь №: 24 306 Город: Минск Репутация: ![]() ![]() ![]() |
Один из моих любимых портретов.
![]() Как то даже статью для газеты о нем готовил... Выкладываю. ![]() Забытый предок знаменитого поэта. Известного английского поэта эпохи Романтизма – Джорджа Гордона Байрона (род. 1788 - ум. 1824), если не читали, то слышали о таковом наверняка все. Однако, очень мало кто за приделами Британского острова, да и на нем наверняка не каждый, знает про его далекого предка жившего во времена Гражданской войны 1640-ых гг. и отличавшегося крайней лояльностью и верной службой королю Карлу Стюарту. Его имя Джон Байрон, 1-ый барон Байрон. Сегодня нам о нем красноречиво говорит портрет кисти художника Уильяма Добсона, находящейся в коллекции Тэблей Хаус. На полотне размером 142 х 120 см., на нас смотрит темноволосый человек, в костюме английского аристократа времени Гражданской войны. Вокруг его пояса обмотан алый шарф – знак того что его обладатель является сторонником короля Карла, пышно и прихотливо написанный художником. Сильный и надменный взгляд этого человека, шрам на его лице, а также рука повелительно указующая на задний план картины, где происходит сражение – выдают в нем военного. Об этом же говорит добротный дублет из желтой буйволовой кожи, и металлическая кираса, частично скрытая под кружевным воротником аристократа – обязательные атрибуты кавалерийского командира тех лет. Маленький паж негритенок держит в поводьях белую лошадь своего господина. А так называемые “соломоновы колонны” на заднем плане, говорят о его преданности идеям королевского абсолютизма. Портрет был написан в Оксфорде, в начале 1643 года, когда этот университетский город стал главной ставкой сил роялистов. Байрон заказал портрет у Добсона в память о своем ранении, которое он получил в ночь на 1-ое января 1643 года в бою при Берфорде. Однако начнем по порядку… Байрон родился в 1599 году, однако точная дата его рождения не известна, и был старшим из 7 сыновей также Джона Байрона (умер в 1625), дворянина из Ланкашира, обосновавшегося под Ноттингемом. Его матерью была Энн Молинеукс, дочь сэра Ричарда Молинеукса, также еще одного помещика из Ланкашира. Семья Байронов была обременена большими долгами, которые остались после смерти деда нашего героя в 1623 году. После посещения Тринити-Колледжа, в Кембридже, Байрон был посвящен в рыцари во время коронации Карла I, состоявшейся в феврале 1626 года. Тогда о нем говорили как об “очень прекрасном джентльмене... совершенно сведущим во французском и итальянском языках”. Не смотря на это, он оставался обремененным долгами и большим количеством младших братьев, которых надо было как-то поддерживать. Он заседал как член парламента от Ноттингемшира в 1624 и 1628 годах, и служил главным шерифом Ноттингемшира в 1634. В это время Байрон активно занимается хозяйственными делами своей провинции, в частности разрабатывает угольные шахты в поместьях Ланкашира, купленных у сэра Роберта Хита. Но, Байрон по своей натуре не мог быть простым помещиком, радеющим о благе и приумножении хозяйства, его призвание было – война. Люси Хатчинсон, которая вышла замуж за кузена Байрона – Джона Хатчинсона, написала что “Байрон был воспитан воином”. Тем не менее, у нас нет никаких доказательств его военной деятельности вплоть до так называемых Епископских войн 1639-1640-ых гг., когда он выступил в качестве капитана кавалерии отряда короля. Эти войны были затеяны королем Карлом против мятежной Шотландии, и послужили толчком к ссоре короля с парламентом из-за денежных средств на их ведение, что привело к началу Гражданской войны. В течение декабря 1641 года, поскольку политическая конфронтация между королем и парламентом усилилась, король назначил его лейтенантом Лондонского Тауэра. Палата общин возразила против назначения и приказала, чтобы городское ополчение блокировало Тауэр. Байрон был вынужден уйти в отставку в начале 1642 года. Король долгое время не соглашался ее ратифицировать, однако Байрон сам попросил его об этом. Члены парламента ненавидели Байрона лютой ненавистью, видя его не сгибаемую волю и преданность королю. Когда война вспыхнула в полную силу, Байрон был одним из первых, кто присоединился к Карлу в Йорке, и прошел с ним к освобождению Ковентри 20 августа 1642. Отсюда он был послан Карлом на защиту Оксфорда. 28 августа в Брекли, его отряд после долгого марша был неожиданно атакован и вынужден быстро отступить к пустошам. В беспорядке отступления одна из коробок багажа содержащая деньги, одежду и другие вещи, имеющие большое значение была утеряна. Ценность взятой добычи оценена не меньше чем 6,000 или 8,000 ливров, и заключенные, взятые парламентариями, как говорят, были обысканы, ограблены и брошены в Тауэр. Байрон пишет грозное письмо, в котором клянется взыскать утраченное со временем из состояния своих врагов. Декларация палаты лордов и палаты общин, 11 сентября 1642 года, в свою очередь, закрепила за ним титул предателя общественных интересов. Байрон достиг Оксфорда 28 августа и остался там до 10 сентября. После отъезда из Оксфорда направился в Вустер, куда прибыл 17 сентября. По пути преследовался лордом Сеем и должен был сражаться на дороге. Он одержал победу над парламентариям в Поуик-Бридж 22 сентября, но счел необходимым эвакуироваться из Вустера, который так и не укрепил, на следующий день. В первом крупном сражении Гражданской войны - битве при Эджхилле 23 октября 1642 года, Байрон занимал со своим кавалерийским полком правый фланг армии роялистов, и после разгрома вражеской кавалерии принцем Рупертом, знаменитым племянником короля, вместе с последним, слишком увлекся преследованием неприятеля, что так и не позволило королевской пехоте одержать решительную победу в этом, в целом, не проигранном роялистами сражении. Сохранилась версия о том, что все 7 братьев Байронов участвовали в этой битве на стороне короля. Вскоре после Эджхилла, кавалерийский полк Байрона был разделен на четыре части в Рединге в декабре 1642. Вероятно, он остался командовать частью гарнизона в этом городе на некоторое время. Однако в скором времени отбыл в Оксфорд. 1 января, 1643 года Байрон одерживает победу над партией круглоголовых возле Берфорда, в этом бою его ранят алебардой в лицо, не смотря на сильный удар, он удержался на лошади и смог одержать победу. Именно после этого события он заказывает свой парадный портрет у Добсона. 13 июля 1643 года, он одерживает свою очередную победу в сражении при Роундуэй-Даун, в котором кавалерия Байрона столкнулась с превосходной парламентской конницей Артура Хэсслриджа, с ног до головы, закованной в стальные доспехи. Этот бой, в котором со стороны войск короля участвовали 2.000 пехотинцев и 1.800 кавалеристов, считается одним из выдающихся кавалерийских сражений Гражданской войны. Кавалерия Уильяма Уоллера, одного из лучших генералов армии парламента, насчитывала 2.500 чел., которые были поставлены на вершине довольно крутого холма, возле так называемого замка Оливера, с поддерживающими их 1.800 пехотинцами и 8 пушками. Но бешеную атаку кавалеров-роялистов ничто не могло остановить. Вот как описал сам Байрон это сражение: "Никто не должен стрелять из пистолетов, прежде чем противник не израсходует все свои выстрелы. Исполнение этого приказа тщательно отслеживалось. Сначала раздался залп из карабинов, затем залп из пистолетов, а затем мы обрушили на них огонь наших ружей прямо им в лицо. Противник не побежал, но нам удалось значительно потеснить его. Господу было угодно вдохнуть в наших уставших людей и лошадей новые силы, и хотя враг находился выше по крутому склону холма, мы сумели пересилить его и опрокинуть их порядки с такой силой, что бегущий неприятель смешал строй конного резерва, стоявший сразу позади. В результате конница противника вышла из боя, оставив пехоту беззащитной. Мы преследовали их почти три мили до самого Бристоля, где находился обрыв. Бегущие находились в такой панике, что не смогли остановиться, пока не упали с обрыва, поломав себе и своим лошадям шеи”… В результате было убито 600 круглоголовых, а около 1.000 захвачено в плен. После этой победы, ничто не мешало принцу Руперту захватить Бристоль 26 июля 1643 года. Приходится отмечать, что Байрон был не только лихим кавалерийским офицером, но и достаточно безжалостным человеком, когда того требовали обстоятельства. В частности, после захвата Бристоля он пишет письмо Руперту, в котором не двусмысленно намекает что ждет “‘некоторую выгоду от большой победы Вашего высочества”. Здесь подразумевается, прежде всего, возможность грабежа неприятельского города его солдатами. Однако надо сказать, что грабежами в ту пору мало брезговали командующие обоих неприятельских лагерей. Тем не менее, именно за Байроном круглоголовые закрепили прозвище – “кровавый бохвал” возможно, именно из-за того, что он ни сколько не стеснялся писать об этом в своей личной корреспонденции. Преданность Байрона, вскоре принесла свои плоды, 24 октября 1643 года, Карл Стюарт жалует ему титул барона Рочдейла. Однако успех не может благоволить человеку постоянно. В декабре 1643, по рекомендации принца Руперта, Байрон становится уполномоченным командующим сил роялистов в Чешире, Ланкашире и Северном Уэльсе. Особая ответственность, лежащая на Байроне, должна была обеспечить маршрут в Англию войск, прибывающих из Ирландии, чтобы сражаться за короля. В начале 1644 года, Байрон осадил Нантвич, последнюю парламентскую цитадель, остающуюся в Чешире, но сэр Томас Фэрфакс пересек Пеннинские горы и объединил усилия с генералом Уильямом Бреретоном, чтобы снять осаду и нанести решающее поражение Байрону в сражении при Нантвиче в январе 1644. Изначальная цель Фэрфакса заключалась в помощи гарнизону Нантвича, осажденному роялистами, которые несли большие потери в первую очередь из-за дезертирства, болезней и крайне скверной погоды, так что к этому времени армия Байрона уменьшилась до 3.500 чел., вместо изначальных 5.000, которых он привел с собой в Чешир. Битва происходила во время сильного паводка и разлива рек, возле городка Нантвич. Это обстоятельство разделило пехоту и кавалерию роялистов, в результате большая часть пехотинцев, вся артиллерия и вещевой обоз сдались парламентариям, в то время как сэр Джон успел увести свою кавалерию в сторону Честера. Главным стратегическим минусом этой битвы, стало перекрытие доступа верных королю ирландских полков на территорию Чешира и северного Уэльса. Далее дела Байрона, как впрочем, и всех роялистов развивались только в худшем направлении. В самом большом сражении Гражданской войны – битве при Марстон-Муре, на севере Англии, в 11 километрах от города Йорка, ночью, при свете полной луны сошлись более 22.000 войск парламента под командой талантливого Томаса Фэрфакса, шотландского графа Ливена и еще только начинавшего свою карьеру будущего протектора Англии – Кромвеля. Им противостояла 17.000 армия роялистов принца Руперта, и их северного лидера – маркиза Ньюкаслского. Байрон находился в первой кавалерийской линии Руперта, на правом крыле, перед его строем была достаточно глубокая канава, которую он преодолел, чтобы атаковать противника, вместо того, чтобы ждать его приближение, как было приказано Рупертом. В этот раз его атака не увенчалась должным успехом, что не могло не сказаться на общем ходе сражения. Руперт позже напишет в своем дневнике: “Неподходящей атакой лорда Байрона много вреда было причинено”… Разгром роялистов был очень ощутимым. На поле битвы остались лежать около 4.000 убитых сторонников короля. После этого поражения, Байрон снова вернулся в графство Чешир, однако защищать эту область становилось все труднее и постепенно вытесняемый оттуда войсками парламента, он уходит в город Честер. Именно во время обороны этого города, проявилась главная черта Байрона – упрямство и умение подчинить своей воле окружающих. После поражения короля в битве при Нейзби, Честер был подвергнут полной осаде, начиная с сентября 1645 года. Попытка короля снять осаду была отбита в сражении при Роутон Хит, после которого Байрон провел решительную защиту города, отражая все попытки покорить его. Когда парламентарии начали морить осажденных голодом, он предпринимал успешные частые атаки и вылазки против них. Граждане города, замученные осадой, убеждали его сдаться. Байрон пригласил недовольных к своему обеденному столу, и оплатил им проезд пшеницы и ключевой воды. 6 февраля 1646 года, Честер, наконец, сдался. Граждане не должны были быть разграблены, о больных и раненых заботились, и Байрон, с целой армией, мог свободно пройти под охранным свидетельством к Конвею. В Лондоне, его ждал нелицеприятный прием, поскольку свободное городское население решило исключить его из прощения путем голосования. Король, между тем назначил его управляющим замком Карнарвон, который он держал до мая 1646, когда король приказал, чтобы все его крепости были оставлены. Последней попыткой повлиять на ход Гражданской войны было поднятие пророялистского восстания на острове Англси в 1648, но подвергнувшись попытке покушения на собственную жизнь и потерпев неудачу, он был вынужден эмигрировать за пределы острова. С этого времени обратной дороги у него не было, поскольку отныне Байрона внесли в так называемый список 7 роялистов, которым не стоило ожидать прощения от новой английской власти. После этого лорд Байрон присоединяется ко двору супруги Карла, королевы Генриетты в Париже, будучи назначенным на должность суперинтенданта-генерала семьи герцога Йоркского (будущего короля Якова II) 30 апреля 1651 года. Сопровождая своего подопечного в Гаагу, на встречу с принцессой дома Оранских, также он присматривал за молодым принцем во время военной компании под командой знаменитого французского полководца – Тюренна. Сэр Джон Байрон скончался абсолютно внезапно в Париже 23 августа 1652 года. Причина его смерти так и осталось неизвестной. Байрон был женат два раза за свою жизнь, однако детей так и не прижил не с одною из своих жен. Оставив после себя обширную личную переписку, которая хоть и не изобилует никаким литературным вкусом, однако проливает свет на его характер, проявляющийся в неиссякаемой жизнерадостности перед нависшей катастрофой поражения, и ту патетическую лояльность к делу свергнутого монарха, благодаря которой имя этого человека навсегда останется в истории Гражданской войны. ![]() -------------------- «Кто не жил до 1789, то вообще не жил »(с) Талейран
|
![]() ![]() |
![]() |
|||||
![]() |
Текстовая версия |
|
Сейчас: 20.8.2024, 13:48
![]() |